От земных дорог к небесной тропе: поэтическое творчество Светланы Редько

В рамках фестиваля духовного творчества «Исток», посвященного Дню православной книги, поэзия Светланы Редько предстает не просто как собрание благочестивых текстов, а как живой и честный рассказ о пути души. Это повествование начинается с узнаваемого чувства экзистенциального одиночества: «Воронеж меня проворонил, / А Полоцк – не смог полонить». Географические координаты здесь — лишь внешние вехи на карте жизни, которые не могут дать истинной опоры. Лирическая героиня покидает родные места в поисках эфемерного счастья, которое, казалось, ждет где-то за горизонтом. Но настоящее обретение себя происходит не в чужих городах, а в тот момент, когда земная дорога приводит к «тропиночке узкой к Богу». Так внешнее странничество оборачивается внутренним паломничеством.

Этот переход от поиска земного пристанища к строительству дома в собственном сердце становится центральной осью всего цикла. Вера для автора — это не статичная данность, а труд созидания. Она взращивается, словно храм, камень за камнем, из которых самый весомый — скорбь и жизненный опыт. В этих стихах нет отстраненной умозрительности; они пронизаны глубоко личной интонацией. Упоминание о матери, которая «ещё не легла в белорусскую землю», заземляет высокое богословие, показывая, что духовные корни питаются от родовой памяти и любви. И тогда молитва, рожденная из этой боли, устремляется вверх, пробуждая душу колокольным звоном, который связывает воедино прошлое, настоящее и вечность.

Особой глубины поэт достигает там, где обращается к евангельским сюжетам, наполняя их современным, почти кинематографичным звучанием. Стихотворение, построенное вокруг толкования блаженного Феофилакта Болгарского о ста пятидесяти трех рыбах, превращается в мощную метафору личного спасения. Автор переносит действие с Галилейского моря на безымянное озеро цвета морской волны, стирая границы времени и пространства. В этом символическом улове лирическая героиня видит себя — маленькую рыбу, извлеченную из темных глубин милосердной Рукой. Здесь смиренное «я» растворяется в великом целом, в соборном теле Церкви.

Финальное стихотворение замыкает этот круг, проводя смелую параллель между толпой, требовавшей у Христа хлеба и зрелищ, и духом современного потребительского общества. Этот библейский бунт против Спасителя оказывается вневременным архетипом человеческого своеволия. На фоне пустующих храмов Европы, превращенных в фитнес-центры, особенно пронзительно звучит финальная строка: «Над Россией моей колокольные звоны разлиты!». Это не горделивое утверждение превосходства, а тихая радость возвращения. Цикл завершается утверждением надежды: мгла рассеивается, и вера возвращается в сердца людей. Поэзия Светланы Редько доказывает, что разговор о Боге может быть одновременно глубоким, искренним и абсолютно современным. Это зрелая, выстраданная лирика, которая находит отклик в душе читателя благодаря своей подлинности и светлой печали.

Антонина Рыжих,
председатель Общественной палаты
Россошанского муниципального района

Светлана Редько

Колокольные звоны

* * *
Воронеж меня проворонил,
А Полоцк – не смог полонить.
Не стал мне заслоном мой Слоним,
От бед и невзгод защитить,
Обнять нежно-нежно, как мама.
Сказать: – Не пущу никуда.
Но снились мне дальние страны,
Дороги, моря, города.

Казалось, что счастье тем ближе,
Чем дальше уедешь от дома.
Уехала. Небо здесь ниже,
И говор певуч незнакомо.

Все здесь: мои радость и горе,
Широкая жизни дорога,
Степей россошанских просторы,
Тропиночка узкая к Богу.

* * *
Если вера могла бы взрастать с каждым камнем весомым,
Что ложился в фундамент Ильинского нового храма…
Но была пустота в моем сердце, с Тобой незнакомым.
В белорусскую землю еще не легла моя мама.

От подножья распятья до звонкого купола эхо
Песнопений, горячих молитв долетает и выше,
В горний мир, прямо к воинам света в блестящих доспехах.
Там, вверху, обязательно эти молитвы услышат.

Через скорби Господь на меня обернулся, потери.
Мой Уте́шитель кроткий и Радость моя неземная.
Отчий дом, храм Ильинский всегда отворяет мне двери,
Колокольными звонами сердце мое пробуждая.

* * *

« …Ибо сто и пятьдесят, то есть язычники и
иудеи, пойманы не без трех, так как без веры
в Троицу никто не называется уловленным…»
Блаженный Феофилакт Болгарский

Море? Нет – озеро. Но вода
Цвета морской волны.
Божии частые невода
Тянут из глубины

Рыб серебристых больших. Числом
Сто, пятьдесят и три.
Слово пылает во тьме огнем.
– Петр, там Господь, смотри!

Сердце готово. Робеет плоть –
Страшная высота.
В сети Твои я плыву, Господь,
Рыбой – одной из ста.

* * *
На заутрене пение слышится, словно с небес.
Долго-долго звучит в моей тихой душе это чудо…
Среди хмурых людей ходит Тот, кто однажды воскрес,
Но не видят Его, и не знают, явился откуда.

Даже если открылся бы Он и в сиянье сказал:
«Я пришел от Отца вас избавить из вечного ада»,
Каждый третий в толпе, окружившей Его, пожелал:
«Сотвори нам вина и хлебов, а спасенья – не надо!»

«Да любите друг друга…», твердишь, мы забыли любовь.
Говоришь о «…блаженных, которые нищие духом…».
В этом мире в почете богатство! И требуют вновь:
«Сотвори нам вина и хлебов, проповедуй старухам!»

И толпа закричала бы снова, как прежде: «Распни!»
Выбирая Спасителю – крест, а Варавве – свободу.
В час шесты прокуратор промолвит: «В Нем нету вины…
Но, что делать? Не спорить же с этим безумным народом».

Мне привиделось это однажды, как в сумрачном сне.
Бред то был или сон… но я рада была, что очнулась.
Купола и кресты Божьих храмов сияют во тьме.
Мы вернулись туда и в сердца наши вера вернулась!

В старой доброй Европе пустуют Господни дома,
В них теперь тренажерные залы и бары открыты…
Это мы проходили и помним, рассеялась мгла,
Над Россией моей колокольные звоны разлиты!

---

 Фоторепортаж